Он двинулся вперед, и Нанфудл отступил, роняя миску с тушеным мясом на землю.

— Вам не скрыться, ни одному из вас, — уверил их Пвент, продолжая наступать. — Мои ноги достаточно длинны, чтобы преследовать, а моего гнева достаточно, чтобы поймать вас!

— В чем дело? — потребовала ответа Джесса, но Пвент остановил ее взглядом, полным ненависти.

— Вы всё еще живы только потому, что у вас может быть нечто, что я должен услышать, — объяснил разъяренный дварф. — И если вы не протявкаете то, что заставит меня улыбнуться, знайте, что вы найдете свою смерть.

Когда он закончил, то указал на большой шип, торчащий на вершине его шлема. И Джесса очень хорошо знала, что не один орк дергался в агонии, наколотый на него.

— Пвент, нет! — визжал Нанфудл, выставив руки перед собой, пытаясь остановить неумолимое приближение дварфа. — Ты не понимаешь!

— О, я знаю больше, чем вы думаете, — уверил его берсерк. — Я был в твоей мастерской, гном.

Нанфудл поднял руки.

— Я сказал королю Банаку, что уеду.

— Ты собирался уезжать еще до того, как умер король Брунор, — обвинил его Пвент. — У тебя была сумка, упакованная для дороги.

— Ну, да, я собирался …

— Ты все собрал и сложил прямо под скамьей, на которой варил яд для моего короля! — в бешенстве орал Пвент, наскакивая на Нанфудла, который был достаточно ловок, чтобы убежать за камень, увернувшись от смертельных объятий Пвента.

— Пвент, нет! — вопил Нанфудл.

Джесса двинулась было, чтобы вмешаться, но Пвент повернулся к ней, сжав кулаки, на которых были видны выдвигающиеся из своих ножен на задних частях перчаток ручные шипы.

— Сколько ты заплатила этой крысе, ты, собачья задница? — требовательно спросил он.

Джесса продолжала отступать, но когда почувствовала за спиной холод камня, ее поведение моментально изменилось, и она шагнула обратно навстречу Пвенту и вытащила тонкую волшебную палочку.